Современные авторы
Луч света в темном царстве :)
Напиши письмо администратору
АФОРИЗМЫ
     
 

рассказ

Романтик

Добавил(а): Неизвестный
что такое жизнь? Многие частенько задумываются над этим вопросом. Ученые пытаются втиснуть это понятие в химико-физические формулы, математические задачи и, даже, в астрологию... Наверное, самое точное и правильное определение жизни дал поэт: “ Жизнь – это миг, между прошлым и будущим...”

...сон прошел. Он лежал на кровати и смотрел в темноту. “Часа четыре. Может быть, начало пятого. Пора подниматься”. - подумал он. Решительно отбросив одеяло он сел, поставив ноги на прохладный пол. Отсутствие коврика, а, тем более, комнатных тапочек, у кровати было умышленным. Это бодрило утром и разгоняло остатки сна... Дальше все происходило по давно установившейся традиции. Кухня, холодный душ, растирание... “ Есть кипяток!” – отчаянно заверещал чайник. Бриться, как он считал, необходимо только используя кипяток. Сначала обжечь лицо ошпаренным, парящим полотенцем, затем крем... Даже используя безопасную бритву он никогда не торопился. Зачем? За долгие годы, прожитые в одиночестве, он так привык к такому ритму (размеренному, плавному), что измениться было уже невозможно. Снова горячее полотенце и, на закуску, одеколон. Хороший, на настоящем спирте, а не эти новомодные штучки, которые не обжигают кожу. “Постой... Порезался, что ли?” – он посмотрел на свои ладони с розовыми разводами: “Хм... Надо же. Когда же это было в последний раз?.. Ерунда!” Натянув джинсы он вошел в кухню... Обычный завтрак: бутерброды, кофе, сигарета.
За окном было уже совсем светло. “Пора…” Вымытая чашка и пепельница заняли свое место на полке. Любимая клетчатая рубашка приятно умостилась на плечах. “Так. Непорядок...” – в его руке лежала пуговка. Снимать рубашку не хотелось, но идти на работу с прорехой на животе не хотелось еще больше. “Значит, остаешься дома. Вернусь из рейса - починю” – сказал он. Не удивляйтесь... Долгая жизнь в одиночестве накладывает отпечаток на сознание человека, на его привычки и, даже, на причуды. Тем более что эту рубашку ему подарила его дочь и он, иногда говорил с ней, словно с человеком. Он частенько ставил на стол фотографии своих “карандашей” и рассказывал им разные истории. Конечно, можно было позвонить, но тогда весь разговор укладывался в минуты, а так можно говорить очень долго. Бесконечно...
Его дети были взрослыми... Сын - совсем самостоятельный, а дочка училась в институте. Сколько раз он, словно бешеная собака, “резал” маршрут, чтобы заскочить к ним хоть на минуту, а увидеться так и не получалось... “Они у меня хорошие” – всегда говорил он: ”Просто так получается”.
Стоя у зеркала он выискивал изъяны в одежде. Вроде все нормально... Пора идти. Повернувшись на каблуках он быстро оглядел свое убогое жилище, остановив взгляд на снимках детей. “Ну, все. Я побежал. До встречи!” – сказал он и, почему-то, погладил рубашку, которая оставалась висеть на вешалке.
Дальше все происходило точно так же, как и сотни раз до этого. От подъезда до остановки – одна сигарета. Маршрутка. Ворота автопарка...
- Стойте! Эй! – крикнули ему в спину.
- Не понял, ты чего орешь? – в свою очередь сказал он.
Перед ним стоял юноша в камуфляже.
- Извините. Ваш пропуск! – сказал охранник.
- Новенький... – он то ли спросил, то ли обозначил статус своего собеседника, - Нету у меня пропуска... И не было никогда. Если хочешь, спроси у любого. Вон хоть у завгара... Петрович! Подтверди!
Уговорить юношу оказалось сложно и никакие увещевания, что надо уже пять минут, как выехать на него не действовали. “Нет! Сегодня точно день не так начался”. – подумал он: ”если еще и Петрович пристебается, то... ” Но и на этом его мытарства не закончились. Через минуту ему сообщили, что он едет по другому маршруту и грузиться он будет совсем в другом месте... “Дурдом!” – все, что и смог он сказать.
Тягач мирно рокотал ожидая хозяина. Они были друзьями: шофер и машина. Есть разные водители - наездники, лихачи... Он и работал всегда один, без напарника, чтобы “не ревновала”. Привык...
“Ну что, немец, покатаемся?” – умостившись за баранкой, сказал он: “Давай, дружище. Полный вперед!”, но движок, как-то странно хрюкнул и, подавившись соляркой, умолк. “Что же день такой!..” сказал он глядя на мигающий красный восклицательный знак: «Давай! Не выпендривайся...” Где-то внизу, под ногами, рявкнул движок и триста породистых немецких битюгов, запакованных в металле двигателя, плавно сдвинули тягач с места. Ему вслед смотрел совсем юный охранник и, конечно же, завидовал. Еще бы! Это совсем другое дело, а тут - торчи сутки на турникете...
Загрузка произошла на удивление очень быстро. Редко бывает, чтобы в новом месте так живенько закидывали груз. Это если у тебя накатанная база, все всех знают, тогда конечно, а тут... Произошла, правда, заминочка с документами, диспетчер написал чужой номер машины, ошибся на одну цифру. Бывает. На выезде из базы веселый старик, бывший водила, который так и не смог усидеть дома, вдали от машин, лихо отсалютовал ему метлой. Мол: “Ни гвоздя, ни жезла!” Ему в ответ прозвучал двойной сигнал и трижды мигнув “аварийкой” грузовик повернул на объездную дорогу. Теперь, только вперед.
” До места – восемь часов, плюс два часа на отдых. Вычитаем отдых и останемся при своих. Если надавить, можно выиграть час... А если у Калиновки срезать, то можно выиграть еще час. Хорошо, так и сделаем”. – так он рассчитывал дорогу: “Извини, дорогой, сейчас я тебя пришпорю маленько. Я не сильно”. Взвыла турбина и через минуту стрелка спидометра прилипла к цифре 120... “ Вот так. Теперь и музыку можно послушать. Чего у нас тут?” - кабину наполнила легкая музыка: “Хорошо! Вот если бы я еще не порезался сегодня,… то было бы все отлично”.
Седьмой час колеса наматывали на себя серую ленту асфальта. Сколько их уже? Пятьсот тысяч, миллион? Он не считал... Он занимался своей любимой работой и не роптал на судьбу, когда, ненастной порой приходилось ковыряться в машине... Сам выбрал свою судьбу.
Это был простой рейс – от точки до точки. Ровная, широкая дорога... Если не считать с десяток пропущенных звонков от дочери (он пытался перезвонить, но она, почему-то оставалась “вне зоны действия сети...”), то все действительно было хорошо. До места оставались считанные километры и он уже прикидывал, как бы лучше проскочить город, чтобы не застрять в городских пробках. День заканчивался. Сейчас все будут разъезжаться по домам... Подъезжая к городу, движение на трассе становилось оживленнее. В зеркало мигнули дальним светом. Торопятся... Приняв вправо он мигнул левым поворотником: ”Не обгоняй. Впереди встречная!”...
Дальше... на большой скорости его обгоняла переполненная иномарка...
Белое облачко вырвалось из-под ее переднего колеса и в этот же миг легковушку резко повело в сторону, на встречную... Круче, круче вправо!..
Мир закружился и закружил все вокруг. Тяжелая, тридцати тонная фура намертво впечатывала человека в землю, перемешивая с металлом кабины. Острые брызги стекла яркими искрами врезались в кожу... Он слышал, как ломаются его кости под неумолимым натиском кузова... слышал как, почти по человечески, воет разрываемый металл...
У него ничего не болело... просто было как-то неудобно. Что-то шипело снаружи и кто-то кричал истошным голосом... Не мигая, он смотрел на выпавшую из бумажника фотокарточку его “карандашей”. Вдруг, прямо возле уха, зазвонил телефон. Собрав последние силы он ткнул окровавленным пальцем в клавишу “громкая связь”...
“Пап! Папулечка! Ты где? Пап! Я самая счастливая на земле! Я замуж выхожу! Слышишь? Ты успеешь вернуться??? Пап! Ну чего ты молчишь? Пап...”
Он не ответил. Угасающими глазами он смотрел на фотку по которой стекала тонкая струйка еще горячего масла смешиваясь с его кровью и лишь, еле заметная, улыбка скользнула на разбитых губах: “Прости...”


 
     

Copyright (C) 2002 - 2017 http://letter.com.ua/. All Rights Reserved.
Использование материалов с этого сайта только с разрешения